Новостные ленты
Академия Айкидо Ставропольского края
|
Яноми – традиционные японские чашки, очень простые и изящные, без ручки. Обычная чашка - что в ней такого может быть спрятано? Те, кто знает толк в японской керамике и в чайной церемонии, ее философии, ритуале и культе, понимают, что на деле на дне небольшой чашки кроется бездна.
Простая форма чаши без ручки – основная в гончарном деле. Но простота не мешает определять по ним эпоху: внутренняя поверхность чашки Яноми с годами впитывает цвет чая и по такой зеленоватой «чайной» патине времени, своеобразной печати, можно догадаться какой эпохи это чашка и, соответственно, кто из великих керамистов ее изваял на гончарном круге. Эти чашки изнутри не обожжены, не глазурованы – традиция, берущая начало в функциональности древней каменной посуды.
Посетившие Японию в XVI в португальские миссионеры отмечали это в своих записках как курьёз: «Вы, очевидно, знаете, что во всех районах Японии они пьют напиток, приготовленный из горячей воды и растёртой в порошок травы, называемый чай… Поскольку они придают большое значение питью этого напитка, у них чрезвычайно ценятся чашки и сосуды, которые используются в этой церемонии… Нередко всего один из этих сосудов, треножников, чашек или чайниц можно приобрести за три, четыре или даже шесть тысяч дукатов, хотя, на наш взгляд, они не стоят абсолютно ничего. …Когда мы спрашиваем их, почему они тратят так много денег на эти предметы, которые сами по себе ничего не стоят, они отвечают, что они делают это по той же причине, по которой мы покупаем за большие деньги алмаз или рубин, что вызывает у них не меньшее удивление…»
Однако те же миссионеры отмечали, что японцы ценят не всякую керамическую чашку, что их натренированный взгляд выделяет среди множества чашек одну, сделанную действительно выдающимся мастером, подобно тому как ювелир с лёгкостью отличает поддельные драгоценности от настоящих.
Посетившие Японию в XVI в португальские миссионеры отмечали это в своих записках как курьёз: «Вы, очевидно, знаете, что во всех районах Японии они пьют напиток, приготовленный из горячей воды и растёртой в порошок травы, называемый чай… Поскольку они придают большое значение питью этого напитка, у них чрезвычайно ценятся чашки и сосуды, которые используются в этой церемонии… Нередко всего один из этих сосудов, треножников, чашек или чайниц можно приобрести за три, четыре или даже шесть тысяч дукатов, хотя, на наш взгляд, они не стоят абсолютно ничего. …Когда мы спрашиваем их, почему они тратят так много денег на эти предметы, которые сами по себе ничего не стоят, они отвечают, что они делают это по той же причине, по которой мы покупаем за большие деньги алмаз или рубин, что вызывает у них не меньшее удивление…»
Однако те же миссионеры отмечали, что японцы ценят не всякую керамическую чашку, что их натренированный взгляд выделяет среди множества чашек одну, сделанную действительно выдающимся мастером, подобно тому как ювелир с лёгкостью отличает поддельные драгоценности от настоящих.
К чашке относятся как к живому человеку: ей дают имя и внимательно следят за ее биографией, записывая ее на стенках ларцов, в которых она хранится, предварительно завернутая в особые сорта шелка. А чтобы изготовить ларец точно «по росту» чашки, применяется ее деревянный манекен (кшата).
Разбитую чашку тщательно скрепляют серебряными скобами или склеивают специальным составом, оставляющим на ней золотые прожилки, которые ценятся не меньше, чем шрамы на теле воина. Сколы заполняются золотыми пломбами, которые так и называются — «вставные зубы» (ирэба), или же закрываются лаком, а утерянные фрагменты могут быть «трансплантированы» (ёбицугу) из менее ценных чашек. Если в результате образования кислотной среды при обжиге на одной стенке проступит «пьяный румянец» (ётта сими), это рассматривается не как производственный брак, но как индивидуальная характеристика «лица чашки». Особо ценятся чашки, приобретшие глубину цвета (тянарэ) от взаимодействия с чаем, веками проникавшим в микротрещины глазури. Глубина эта сопоставима с углубленностью старческих ликов, свидетельствующих о долгой и несуетной жизни.
Знатоки японской керамики считают, что лучшие чайные чашки сделаны мастерами керамики «раку», хотя есть и «сино», и «оригэ». А лучшие чашки «раку» - это сосуды работы мастера Сонъю, Раку Шестого. Великие мастера – гончары и керамисты – работали династиями, как и актеры театра кабуки. Лучшие чашки подлинных мастеров, чайных гениев известны поименно и носят свои название, к примеру «Осенний моросящий дождь». Цвет чашки должен был оттенять зелень японского чая, касательно формы тоже действуют определенные законы: как чашка ложится в руку, соразмерность, ощущение на губах, температура: напиток в чашке должен казаться руке не слишком горячим и не слишком холодным, в точности таким, каким его хочется пить...
О чашках Яноми пишут романы, им посвящают стихи, о них складывают поэмы – но лучше всего поставить такую чашку на ладонь и любоваться ею.
зима сеет мелкий снег
прошлой жизни
засыпает память
© Нарутаки
зимнее поле
одноцветный, поблекший мир
завыванье ветра
© Басе
облачная гряда
легла меж друзьям
простились перелётные гуси навек
© Басё
ива склонилась и спит
и чудится мне соловей на ветке
это её душа
© Басе
осенний ветер
за мною следом
опавшие листья гонит
© Нарутаки
Чаша ручной формовки исполнена в довольно сложной технике инкрустации цветными глинами в комбинации с гравировкой и использованием металла. Глубоко врезанные иероглифы "осенняя луна" кажутся заполненными лунным светом, а изображение сосны, выполненное в сочетании цветного рельефа и гравировки, сообщает дополнительные оттенки великолепному стихотворению Рансэцу, в то время как металлическое обрамление фрагментов чаши придаёт всему произведению большую силу и выразительность.
осенняя луна
сосну рисует тушью
на синих небесах
© Рансэцу
При создании этой чаши были использованы три ключевых слова: иероглиф "старость", образованный причудливым сплетением глубоких трещин, "осень", награвированный и залитый коричневой глазурью с холодным металлическим оттенком; а также иероглиф "туман", заполненный белым и почти сливающийся с потоками тумана, обтекающими наружную поверхность чаши.Несколько капель осенней росы - или дождя - на нижнй части чаши дополняют впечатление от каллиграфии, помогая - в сочетании с туманно-серой внутренней поверхностью - передать оттенки чувств, скрытые в этом стихотворении Басё.
сегодня можешь и ты
узнать что значит быть старым
осенняя морось туман
© Басе
Эта чаша ручной формовки, выполненная из смешанных цветных глин с применением гравировки и инкрустации использует в качестве ключевых слов иероглифы "путь", а также "идти" и "запад", являясь своего рода посвящением великому поэту( Идущий к Западу - так переводится монашеское имя Сайгё; как известно, именно на западе находится буддистский рай.) Причудливые изгибы дыма, перетекающего в внутреннее пространство чаши, линейный ритм рисунка и самый фон его, образованный переплетением более темной и светлой глин, создают немного мрачное, но соответствующее духу эпохи впечатление.
дым над вершиною Фудзи
ввысь поднимается к небу уносится
и исчезает бесследно словно кажет мне путь
© Сайгё
Контраст и взаимодействие между внешней и внутренней поверхностями, каждая из которых по-своему раскрывает тему весны, также составляет основу образности этой небольщой чаши ручной формовки. На внешней стороне сплетение трещин верхнего слоя массы образует ветви старого вищневого дерева, открывающего бутоны. Ствол дерева и летящие ласточки глубоко врезаны в грубую поверхность красной глины. Перейдя через край, на внутренней поверхности чаши мы оказываемся в царстве по весеннему яркого цвета. Зелень молодой листвы соперничает с голубизной неба. Горы вдали укутаны нежно-голубой дымкой; также голубым, но другого оттенка, написан на фоне неба иероглиф "весна".
посреди цветенья
фудзияма ввысь вознеслась
в Японии весна
© Бусон
Эта глубокая чаша ручной формовки, изготовленная из цветных глин с применением инкрустации и гравировки, обязана своим возникновением одному из самых известных стихотворений Басё. Её можно считать исключением из общего правила , поскольку в ней развернутое изображение сосуществует с текстом, воспроизводяшим авторскую каллиграфию Басё. Некоторый избыток повествовательности на внешней стороне чаши уравновешивается благодаря лишённой изобразительных элементов внутренней поверхности, создающей при помощи сложной игры цветовых оттенков то же самое впечатление глубокого старого пруда.
старый пруд
прыгнула в воду лягушка
всплеск в тишине
© Басе
В продолжение темы: Керамика Раку - особый мир красоты.
|
|
|
Пожалуй, нет ничего более конкретного, чем крепкое удержание рукой (или руками) какого-либо предмета (объекта). Однако, для того, чтобы этот процесс был действительно конкретным, вы должны осуществлять удержание посредством вашей «хара» (hara).
Процесс «удержания» предмета (объекта) рукой содержит два различных аспекта.
Во-первых, определенно существует намерение обладать данным предметом, сделать его своей собственностью, доминировать над ним, подобно тому, как выражение «схватить что-либо» ясно демонстрирует свою семантическую (т.е. смысловую – прим. переводчика) направленность.
Во-вторых, возникает естественная реакция «удержания» на угрозу возможного освобождения предмета (объекта) от захвата. В этом случае, чем плотнее ваш захват, тем яснее идея, что предмет (объект), удерживаемый в руке, является чем-то чужим, не принадлежащим вам.
Следовательно, рука или, проще говоря, тело предназначено для осуществления контакта с другим «объектом», принципиально чуждым самому себе. Объектификация [в данном случае] неизбежна. При этом идентификация никогда не происходит. Идентификация возникает только на эмоциональном уровне. Однако такой вид идентификации ценен лишь в поэзии, музыке, сентиментальных воспоминаниях. В мире действия это табу.
То, о чем я только что сказал, может быть более ясно применимо в отношении взгляда и сознания (разума). Глаза «захватывают» предмет, на который смотрят, не только как объект, а как что-либо, находящееся всегда на определенной дистанции. Весь процесс состоит в отрицании первоначально обманчивой идентификации объекта и постепенной уточняющей дифференциации.
То же самое мы можем сказать о сознании (разуме). Человек, который способен мыслить, знает определенно, что он думает о чем-либо. Однако мысль обретает ясную форму лишь когда она объектифицируется. Пока ее объектификация или концептуализация остается неопределенной или неоформившейся, другими словами, пока мысль еще не стала достаточно ясной и отчетливой, процесс обдумывания не считается завершенным и разум не должен прекращать поиск более точных концепций.
С другой стороны, субъект, который мыслит, никогда не проявит себя, никогда не покажет свое лицо, даже самому себе, потому что, как только он это сделает, он тут же будет объектифицирован, прекратит быть субъектом «мышления» (cogito), чье существование мы не можем прямо и непосредственно доказать, несмотря на утверждение Декарта*. Мы можем знать ясно и определенно только то, что это исключительно объект его «мышления» (cogito), его продукт, след его движения.
Короче говоря, тело, взгляд и сознание «схватывают» то «другое», причем каждый по-своему, но всегда как «объект». Все они, без исключения, действуют как «субъект» по отношению к «объекту», чуждому самому себе.
В отличие от вышесказанного, «хара» устанавливает связь с «другим» посредством ее собственной идентификации. «Хара» не действует по-другому. Только благодаря идентификации она может схватить «другое», воспринимать его существование. Пока идентификация не произошла, «другое» для «хара» не существует. Однако, как это не парадоксально может показаться, «другое», идентифицированное вашей «хара», является одновременно ясно обнаруженным и распознанным. Такая простота действия «хара» весьма отличается от туманного эмоционального действия идентификации.
И реальная интеграция или унификация могут быть достигнуты этой специфической способностью «хара».
Одно из самых конкретных действий, таких как удержание предмета вашей рукой, обеспечивается, на самом деле, такой абстрактной сущностью, называемой «хара». Считается, что «хара» расположена в животе, тем не менее, это не орган, не часть тела. С анатомической точки зрения существование «хара» призрачно. Но в нашем действии, с нашей позиции существования и образа жизни «хара» не только реальна, но и жизненно важна и неотъемлема.
Посредством «хара» - ядром нашего бытия - мы действительно способны существовать, сидеть, стоять, позиционировать себя в жизненном пространстве. Мы можем объединяться со своей собственной вселенной, не боясь дезинтеграционных процессов. Кроме того, как я только что сказал, посредством «хара» мы можем установить реальную, невозможную в иных условиях, связь с «другим» объектом.
«Хара», хоть и связанная прочно с телом, но не являющаяся его частью, не может «схватить» другой объект скелетно-мышечной структурой, подобно рукам. Вместо этого, «хара» объединяется с другим объектом, проникая в него, «впитывая» его сущность.
Следовательно, «хара» может «схватить» другой объект, действуя через его захват руками, полностью меняя при этом ситуацию. Однако, в отличие от взгляда и сознания, «хара» не фиксирует другой объект, не останавливает его, не воспринимает его чем-то статичным. Наоборот, «хара» схватывает объект в его свободном колебании, непрерывном движении и вибрации, потому что «хара», сама по себе, является динамичной и живой.
В отличие от руки и взгляда, но подобно сознанию, «хара» способна ликвидировать (игнорировать) дистанцию и независимо от нее немедленно устанавливать непосредственную связь с «другим» объектом.
«Хара», скрытая в глубине живота, имеет также другое название - кикайтандэн, что означает «море Ки, сокрытое в животе». Его пульсация, дыхание и взаимодействие с окружающим пространством, одушевленными и неодушевленными объектами составляют нашу жизнь во всех ее многочисленных проявлениях.
По моему мнению, одним из самых привлекательных и интересных аспектов айкидо является тот факт, что мы можем лично, всесторонне, конкретно и тщательно экспериментировать, осознавать и развивать эту, на первый взгляд, абсолютно иррациональную и фантастическую идею, используя собственное тело и те «другие» объекты, которые активно действуют в реальном, живом, не только геометрическом пространстве, бесконечно повторяя наши исследования, непрерывно их корректируя, с каждым разом глубже и утонченнее.
© Ясунари Китаура 2006
Нет ничего более конкретного, чем крепкое удержание рукой какого-либо предмета , как объекта. Однако, для того, чтобы этот процесс был действительно конкретным, вы должны осуществлять удержание посредством вашей «хара».
Процесс «удержания» предмета рукой содержит два различных аспекта.
Во-первых, определенно существует намерение обладать данным предметом, сделать его своей собственностью, доминировать над ним, подобно тому, как выражение «схватить что-либо» ясно демонстрирует свою смысловую направленность.
Во-вторых, возникает естественная реакция «удержания» на угрозу возможного освобождения предмета от захвата. В этом случае, чем плотнее ваш захват, тем яснее идея, что предмет, удерживаемый в руке, является чем-то чужим, не принадлежащим вам.
Следовательно, рука или, проще говоря, тело предназначено для осуществления контакта с другим «объектом», принципиально чуждым самому себе.
Объектификация неизбежна. При этом идентификация никогда не происходит. Идентификация возникает только на эмоциональном уровне. Однако такой вид идентификации ценен лишь в поэзии, музыке, сентиментальных воспоминаниях. В мире действия это табу.
То, о чем я только что сказал, может быть более ясно применимо в отношении взгляда и сознания. Глаза «захватывают» предмет, на который смотрят, не только как объект, а как что-либо, находящееся всегда на определенной дистанции. Весь процесс состоит в отрицании первоначально обманчивой идентификации объекта и постепенной уточняющей дифференциации.
То же самое мы можем сказать о сознании. Человек, который способен мыслить, знает определенно, что он думает о чем-либо. Однако мысль обретает ясную форму лишь когда она объектифицируется. Пока ее объектификация или концептуализация остается неопределенной или неоформившейся, другими словами, пока мысль еще не стала достаточно ясной и отчетливой, процесс обдумывания не считается завершенным и разум не должен прекращать поиск более точных концепций.
С другой стороны, субъект, который мыслит, никогда не проявит себя, никогда не покажет свое лицо, даже самому себе, потому что, как только он это сделает, он тут же будет объектифицирован, прекратит быть субъектом «мышления», чье существование мы не можем прямо и непосредственно доказать, несмотря на утверждение Декарта. Мы можем знать ясно и определенно только то, что это исключительно объект его «мышления», его продукт, след его движения.
Тело, взгляд и сознание «схватывают» то «другое», причем каждый по-своему, но всегда как «объект». Все они, без исключения, действуют как «субъект» по отношению к «объекту», чуждому самому себе.
В отличие от вышесказанного, «хара» устанавливает связь с «другим» посредством ее собственной идентификации. «Хара» не действует по-другому. Только благодаря идентификации она может схватить «другое», воспринимать его существование. Пока идентификация не произошла, «другое» для «хара» не существует. Однако, как это не парадоксально может показаться, «другое», идентифицированное вашей «хара», является одновременно ясно обнаруженным и распознанным. Такая простота действия «хара» весьма отличается от туманного эмоционального действия идентификации.И реальная интеграция или унификация могут быть достигнуты этой специфической способностью «хара».
Одно из самых конкретных действий, таких как удержание предмета вашей рукой, обеспечивается, на самом деле, такой абстрактной сущностью, называемой «хара». Считается, что «хара» расположена в животе, тем не менее, это не орган, не часть тела. С анатомической точки зрения существование «хара» призрачно. Но в нашем действии, с нашей позиции существования и образа жизни «хара» не только реальна, но и жизненно важна и неотъемлема.
Посредством «хара» - ядром нашего бытия - мы действительно способны существовать, сидеть, стоять, позиционировать себя в жизненном пространстве. Мы можем объединяться со своей собственной вселенной, не боясь дезинтеграционных процессов. Кроме того, как я только что сказал, посредством «хара» мы можем установить реальную, невозможную в иных условиях, связь с «другим» объектом.
«Хара», хоть и связанная прочно с телом, но не являющаяся его частью, не может «схватить» другой объект скелетно-мышечной структурой, подобно рукам. Вместо этого, «хара» объединяется с другим объектом, проникая в него, «впитывая» его сущность.
Следовательно, «хара» может «схватить» другой объект, действуя через его захват руками, полностью меняя при этом ситуацию. Однако, в отличие от взгляда и сознания, «хара» не фиксирует другой объект, не останавливает его, не воспринимает его чем-то статичным. Наоборот, «хара» схватывает объект в его свободном колебании, непрерывном движении и вибрации, потому что «хара», сама по себе, является динамичной и живой.
В отличие от руки и взгляда, но подобно сознанию, «хара» способна ликвидировать (игнорировать) дистанцию и независимо от нее немедленно устанавливать непосредственную связь с «другим» объектом.
«Хара», скрытая в глубине живота, имеет также другое название - кикайтандэн, что означает «море Ки, сокрытое в животе». Его пульсация, дыхание и взаимодействие с окружающим пространством, одушевленными и неодушевленными объектами составляют нашу жизнь во всех ее многочисленных проявлениях.
По моему мнению, одним из самых привлекательных и интересных аспектов айкидо является тот факт, что мы можем лично, всесторонне, конкретно и тщательно экспериментировать, осознавать и развивать эту, на первый взгляд, абсолютно иррациональную и фантастическую идею, используя собственное тело и те «другие» объекты, которые активно действуют в реальном, живом, не только геометрическом пространстве, бесконечно повторяя наши исследования, непрерывно их корректируя, с каждым разом глубже и утонченнее.
© Ясунари Китаура 2006
Пример использования хара Сёдзи Чуджо
Пример использования хара Нобуюки Ватанабэ
Пример использования хара Михаил Рябко
|
|
Здесь поселились наши сны,
Под звуки ветра, крики чаек
И на песке твои следы,
Их нежно волны обнимают.
Мария Ханина.
В Творческом посёлке «Счастливцево», на берегу Азовского моря, прошла образовательная смена Арт-кластера «Таврида» — «Спорт, как искусство», объединившая участников из 18 регионов России.
Ставропольский край представляли Андрей Ханин 5 дан Айкикай и Мария Ханина 4 дан Айкикай.
Участники программы ежедневно практиковали телесные практики китайской гимнастики цигун и тайцзицюань; японские боевые искусства айкидо, кендо, дзёдо. Мастер классы по изящным искусствам — каллиграфия (сёдо), чайная церемония (садо), цветочные композиции (икэбана), конструирование из бумаги (оригами).
Помимо практических занятий, участников ждали лекции от экспертов по командоформированию, поднимались темы культурного обмена, личностного роста, современных вызовы в развитии подрастающего поколения, творческий вечер музыки и стихосложения.
Завершением программы стал праздник в честь Дня воссоединения новых территорий с Россией. Участники и эксперты подготовили яркие выступления, объединившие все представленные направления. А для ребят из новых регионов прошли отдельные мастер-классы. Участники смогли погрузиться в искусство айкидо, икебаны, чайной церемонии и каллиграфии, открыв для себя новые культурные грани разных народов мира.
Андрей и Мария Ханины продемонстрировали фехтование с оружием, отбор оружия, варианты нейтрализации атаки с последующим сопровождением нападающего.
Атмосферу творчества и радости участника подарил праздничный концерт солиста группы «Рондо» — Александра Иванова:
Боже, какой пустяк
Сделать хоть раз что-нибудь не так —
Выкинуть хлам из дома
И старых позвать друзей.
Но что-то всерьёз менять,
Не побоясь в мелочах потерять.
Свободно только небо
Над головой моей.
Андрей Ханин провёл мастер-класс по айкидо для учащихся из близлежащих школ.
Андрей Ханин и Мария Ханина участвовали в творческом проекте «Медиа-группа», создав три тематических видео ролика, нацеленный на освещениеп проведённого мероприятия.
Мария Ханина после участия в проекте открыла творческих дар написания стихов, которые положены на музыку.
Пять элементов, пять стихий
Рукою твёрдой мастер пишет
С тобою здесь мы не одни,
В кругу таких же, кто Путь ищет.
Цветы прекрасны и шипы,
Искусство здесь найдёшь повсюду,
Таврида, арт и айкидО связало нас -
Я помнить буду…
Здесь поселились наши сны,
Под звуки ветра, крики чаек
И на песке твои следы,
Их нежно волны обнимают.
Мария Ханина
В творческом посёлке «Счастливцево», на берегу Азовского моря, прошла образовательная смена Арт-кластера «Таврида» — «Спорт, как искусство», объединившая участников из 18 регионов России.
Ставропольский край представляли Андрей Ханин 5 дан Айкикай и Мария Ханина 4 дан Айкикай. Участники программы ежедневно практиковали телесные практики — китайской гимнастики цигун и тайцзицюань; японские боевые искусства — айкидо, кендо, дзёдо. Мастер классы по изящным искусствам — каллиграфия (сёдо), чайная церемония (садо), цветочные композиции (икэбана), конструирование из бумаги (оригами).
Помимо практических занятий, участников ждали лекции от экспертов по командоформированию, поднимались темы культурного обмена, личностного роста, современных вызовы в развитии подрастающего поколения, творческий вечер музыки и стихосложения. Завершением программы стал праздник в честь Дня воссоединения новых территорий с Россией. Участники и эксперты подготовили яркие выступления, объединившие все представленные направления. Для ребят из новых регионов прошли отдельные мастер-классы. Участники смогли погрузиться в искусство айкидо, икебаны, чайной церемонии и каллиграфии, открыв для себя новые культурные грани разных народов мира.
Андрей и Мария Ханины продемонстрировали фехтование с оружием, отбор оружия, варианты нейтрализации атаки с последующим сопровождением нападающего. Атмосферу творчества и радости участника подарил праздничный концерт солиста группы «Рондо» — Александра Иванова:
Боже, какой пустяк
Сделать хоть раз что-нибудь не так
Выкинуть хлам из дома
И старых позвать друзей.
Но что-то всерьёз менять,
Не побоясь в мелочах потерять.
Свободно только небо
Над головой моей...
Андрей Ханин провёл мастер-класс по айкидо. Андрей и Мария Ханина участвовали в творческом проекте «Медиа-группа», создав три тематических видео ролика, нацеленных на освещение проведённого мероприятия. Мария Ханина после участия в проекте открыла творческих дар написания стихов, которые положены на музыку:
Пять элементов, пять стихий
Рукою твёрдой мастер пишет
С тобою здесь мы не одни,
В кругу таких же, кто Путь ищет.
Цветы прекрасны и шипы,
Искусство здесь найдёшь повсюду,
Таврида, арт и айкидо
О связало нас - Я помнить буду… |
|
|
Айкидо… Что для меня Айкидо? Во-первых, Айкидо – это моя жизнь. Во-вторых, это то, без чего я себя уже не представляю. Я, это Михайловский Геннадий Витальевич, 1963 года рождения, в прошлом военный летчик-истребитель.
Как я пришел в Айкидо. Однажды я записался вместе с сыном в секцию каратэ. И там, от своего тренера, я услышал восторженные отзывы об Айкидо. Но в городке, в котором я служил, заняться Айкидо не было никакой возможности. Поэтому, переехав в г. Ставрополь, я попытался отыскать секцию Айкидо. Так я познакомился с Ханиным Андреем Борисовичем – председателем краевой федерации Айкидо. Посещение первой тренировки потрясло мое воображение. Андрей Борисович (Сэнсэй) разбрасывал нападающих на него учеников, как котят в разные стороны. Это было круто. Мне все понравилось, и … я записал в группу своего сына. Но мысль заняться Айкидо самому, меня не покидала. И вот, однажды, один мой хороший знакомый, с которым в то время мы вместе работали, изъявил желание заняться «каким -нибудь единоборством». Я предложил Айкидо. Мы встретились с Сэнсэем, обговорили условия для того, чтобы он тренировал нас утром (нам так было удобно по работе), и в марте 2002 года я приступил к занятиям по Айкидо.
Тренируюсь по сей день. Потому что считаю Айкидо самым эффективным способом самообороны. Моим Сэнсэем до сих пор является Ханин Андрей Борисович, чему я безмерно рад. В 2021 году аттестовался на 3 дан. В апреле 2018 года, с благословения Сэнсэя, открыл филиал Академии Айкидо Ставропольского края в г. Михайловске. И теперь имею счастье быть одновременно и учеником, и тренером. За время своей тренерской деятельности подготовил 14 учеников на различные степени кю.
Я считаю, что Айкидо заставляет думать, и не только на татами. Практика занятий боевым искусством в лучшую сторону изменила мой характер. Я стал более рассудительным, более спокойным, принимать более взвешенные решения. Были в жизни ситуации, когда приходилось применять полученные навыки на практике. Наиболее запоминающейся была ситуация, когда человек «с пеной у рта» пытался доказать мне, какой он крутой, бравировал своими должностями и добивался того, чтобы втянуть меня в эту перепалку. Я его молча выслушал, поблагодарил за то, что он указал мне на мои недостатки, развернулся и ушел. Надо было видеть его лицо…
Таким образом, завершая свое повествование, хочу сказать, что Айкидо – это в первую очередь победа над своими страхами и страстями. Именно поэтому я занимался, занимаюсь и буду заниматься эти боевым искусством. Айкидо безгранично, а значит впереди еще много неизведанного…
Геннадий Михайловский
Айкидо… Что для меня Айкидо? Во-первых, Айкидо – это моя жизнь. Во-вторых, это то, без чего я себя уже не представляю. Я, это Михайловский Геннадий Витальевич, 1963 года рождения, в прошлом военный летчик-истребитель.
Как я пришел в Айкидо. Однажды я записался вместе с сыном в секцию каратэ. И там, от своего тренера, я услышал восторженные отзывы об Айкидо. Но в городке, в котором я служил, заняться Айкидо не было никакой возможности. Поэтому, переехав в г. Ставрополь, я попытался отыскать секцию Айкидо. Так я познакомился с Ханиным Андреем Борисовичем – председателем краевой федерации Айкидо. Посещение первой тренировки потрясло мое воображение. Андрей Борисович (Сэнсэй) разбрасывал нападающих на него учеников, как котят в разные стороны. Это было круто. Мне все понравилось, и … я записал в группу своего сына. Но мысль заняться Айкидо самому, меня не покидала. И вот, однажды, один мой хороший знакомый, с которым в то время мы вместе работали, изъявил желание заняться «каким -нибудь единоборством». Я предложил Айкидо. Мы встретились с Сэнсэем, обговорили условия для того, чтобы он тренировал нас утром (нам так было удобно по работе), и в марте 2002 года я приступил к занятиям по Айкидо.
Тренируюсь по сей день. Потому что считаю Айкидо самым эффективным способом самообороны. Моим Сэнсэем до сих пор является Ханин Андрей Борисович, чему я безмерно рад. В 2021 году аттестовался на 3 дан. В апреле 2018 года, с благословения Сэнсэя, открыл филиал Академии Айкидо Ставропольского края в г. Михайловске. И теперь имею счастье быть одновременно и учеником, и тренером. За время своей тренерской деятельности подготовил 14 учеников на различные степени кю.
Я считаю, что Айкидо заставляет думать, и не только на татами. Практика занятий боевым искусством в лучшую сторону изменила мой характер. Я стал более рассудительным, более спокойным, принимать более взвешенные решения. Были в жизни ситуации, когда приходилось применять полученные навыки на практике. Наиболее запоминающейся была ситуация, когда человек «с пеной у рта» пытался доказать мне, какой он крутой, бравировал своими должностями и добивался того, чтобы втянуть меня в эту перепалку. Я его молча выслушал, поблагодарил за то, что он указал мне на мои недостатки, развернулся и ушел. Надо было видеть его лицо…
Таким образом, завершая свое повествование, хочу сказать, что Айкидо – это в первую очередь победа над своими страхами и страстями. Именно поэтому я занимался, занимаюсь и буду заниматься эти боевым искусством. Айкидо безгранично, а значит впереди еще много неизведанного…
© Геннадий Михайловский
|
так щемит сердце
падает, падает снег
время для мыслей |
|
|
|
|
<< Первая < Предыдущая 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 Следующая > Последняя >>
|
|
Страница 15 из 270 |
|
