Новостные ленты
Академия Айкидо Ставропольского края
|
Абэ-сэнсэй родился в 1915 году, посвятил себя каллиграфии с 1934 года. Отец его преподавал каллиграфию в начальных классах средней школы и своим примером вдохновил молодого Сэйсэки Абэ к доскональному изучению каллиграфии.
В 1952 году в Осаке Абэ-сэнсэй лично встретился с Морихэем Уэсиба и сразу приступил к изнурительным тренировкам под личным руководством О-сэнсэя. Будучи учеником О-сэнсэя, он дошёл до ранга 10-го дана по Айкидо. Одновременно с изучением Айкидо под руководством О-сэнсэя, Абэ-сэнсэй являлся учителем О-сэнсэя по каллиграфии.
Как член общества "Нитэн" лично выбирает произведения для ежегодной выставки каллиграфии на высшем уровне в Японии. Под его руководством были воспитаны более 200 мастеров-каллиграфов в ранге "Сихан" и под его руководством каллиграфию изучают более 3000 человек только в префектуре Кансай.
10-й Дан от Уэсибы Морихэя, основателя Айкидо;
Хозяин и старший инструктор "Амэно Такэмусу Айкидзюку Додзё" (Осака);
Старший администратор Всемирного Штаба Айкидо "Айкидо Хомбу Додзё";
Носитель государственного ордена Японского правительства "Будо Корося";
Старший инструктор по Айкидо в 11 Университетах Японии.
Член и секретарь общества "Нитэн" Японского Министерства Культуры;
Консультант национального института каллиграфии "Нихон Сёгэй-ин";
Председатель в ассоциации каллиграфов "Тохо";
Графический редактор по каллиграфии газеты "Йомиури";
Профессор Японского Университета Каллиграфических искусств;
Секретарь выставочного комплекса "Кансай".
Абэ-сэнсэй 阿部醒石 родился 26 апреля 1915 года, посвятил себя каллиграфии с 1934 года. Отец его преподавал каллиграфию в начальных классах средней школы и своим примером вдохновил молодого Сэйсэки Абэ к доскональному изучению каллиграфии.
До встречи с Морихэем Уэсиба — Абэ Сэйсэки более 20-ти лет занимался у мастера Футаки, который преподавал дзюдо, Кодзики, Котодама.
В 1952 году Абэ познакомился с Морихеем Уэсибой на открытии додзе айкидо Бансена Танаки в Осаке и сразу же начал тренироваться. Он был особенно поражен сходством дыхательной техники, используемой в айкидо, мисоги и седо, и пришел к выводу, что три искусства преследуют одну и ту же конечную цель - понимание концепции ки. Он много лет изучал айкидо под руководством Уэсибы, совершенствуя свою технику каллиграфии.
Уэсиба постепенно заинтересовался каллиграфией и однажды попросил Абэ научить его седо (примерно в 1954 году). Между двумя мужчинами сложились совершенно особые отношения, и с 1959 года до своей смерти Уэсиба регулярно приезжал погостить в дом Абэ в Осаке, чтобы изучать каллиграфию и преподавать айкидо в традиционном додзе, которое Абэ построил для него прямо рядом со своим домом (Амено Такемусу Дзюку Додзе). Уэсиба устно присвоил Абэ 10-й дан, хотя Айкикай признал его только 8-м даном.
Как член общества "Нитэн" лично выбирает произведения для ежегодной выставки каллиграфии на высшем уровне в Японии. Под его руководством были воспитаны более 200 мастеров-каллиграфов в ранге "Сихан" и под его руководством каллиграфию изучают более 3000 человек только в префектуре Кансай.
Сэйсэки Абэ:
старший инструктор "Амэно Такэмусу Айкидзюку Додзё" (Осака);
старший администратор Всемирного Штаба Айкидо "Айкидо Хомбу Додзё";
носитель государственного ордена Японского правительства "Будо Корося";
старший инструктор по Айкидо в 11 Университетах Японии;
член и секретарь общества "Нитэн" Японского Министерства Культуры;
консультант национального института каллиграфии "Нихон Сёгэй-ин";
председатель в ассоциации каллиграфов "Тохо";
графический редактор по каллиграфии газеты "Йомиури";
профессор Японского Университета Каллиграфических искусств;
секретарь выставочного комплекса "Кансай";
автор резьбы по камню "Айки Дзиндзя" в храме Айки в Иваме.
«Первый объединяющий элемент искусств - степень концентрации. Примером может служить что в каллиграфии у вас есть кисти, тушь и бумага. Когда вы набрали чернила на кисть, Вам требуется концентрация чтобы поставить точку на бумаге, откуда начнётся движение линии. Каллиграфия начинается с этого момента... После того, как вы поставили точку на бумаге, вы начинаете линиями намечать контур формы. В Айкидо если кто-то схватывает руку, это подобно тому, как художественная кисть, касаясь поверхности бумаги образует точку контакта. Когда вы перемещаете вашу руку, вы формируете вектор силы. Разница между каллиграфией Сёдо и боевым искусством Айкидо лишь в том, что в Сёдо линии остаются на бумаге, в Айкидо линии являются воображаемыми: появляются и исчезают в пространстве и времени от момента к моменту...»
Абэ-сэнсэй учил: «Дух искусства находится не в формах линий и символов, но в их особом резонансе со светом. Аналогично дух Айкидо - это не приёмы и методы телесного воздействия, которые вы видите своими глазами, но то, что ускользает от обыденного восприятия».
Он считал конечной целью обучения понимание «Ки», чувствование состояния мастера на тренировке и сопереживание.
В айкидо одним из его самых известных бывших учеников является киноактер и мастер боевых искусств Стивен Сигал.
В 2000 году провёл первый и единственный семинар по айкидо и каллиграфии в Москве в котором участвовали студенты "Федерации Айкидо Ставропольского края".
Абэ Сэйсэки умер 18 мая 2011 года.
|
|
|
Как развалить систему образования за семь шагов
Года два назад один из сотрудников вуза, который предпочёл остаться неизвестным, написал и разослал по кафедрам статью «Семь шагов по развалу высшего образования». Думаю, она будет вам интересна. Программа разрушения системы образования (на примере высшего образования) из 7 пунктов: 1. Снижение творческой мотивации педагогов Общая идея. Как учил товарищ Сталин, «кадры решают все». Проблемы в том, что педагоги высшей школы — кадры еще те. В своей массе в ВУЗах работают самомотивированные личности, которые делают свое дело хорошо не за зарплату и не из страха наказания, а потому что им это интересно и потому, что они считают, что это важно и нужно. Как снизить рабочую и творческую мотивацию этих гвоздей-людей? Их нужно унизить. Унизить так, чтобы возникла жесткая обида на систему, которой они служат. Обостренно чувство справедливости, обычно присущее самомотивированным людям, в данном случае сделает свое чёрное дело — они не смогут по-прежнему служить системе, которая их незаслуженно унизила. Конкретные действия. Показателем социального статуса человека в обществе и индикатором меры оценки обществом ценности труда и заслуг человека является его зарплата (доход). Надо чтобы у профессоров и доцентов зарплаты были на уровне грузчиков, кассиров и уборщиц. Во-первых, это снизит статус педагога в глазах общества. Во-вторых, это унизит педагогов и породит обиду на систему. При этом очень важно довести ситуацию именно до абсурда — чтобы профессора/доктора получали меньше уборщицы. Подобная иррациональная ситуация вводит разум человека в состояние аффекта. Дополнительно в ВУЗах следует создавать иррациональные и унизительные дефициты: бумаги, туалетной бумаги, учебников, порошка для принтера, самих принтеров и т.п. Достойный рыцарь не служит господину-идиоту, а уважающий себя профессор не сможете полной отдачей служить такому ВУЗу. 2. Подрыв авторитета педагогов Общая идея. Реализуя пункт 1, мы убиваем сразу несколько зайцев. Поскольку богатство является показателем социального статуса человека, студенты в основной массе будут презрительно относиться к преподавателям-нищебродам, считая их лохами и неудачниками. При таком отношении процесс передачи знаний приобретает эффективность близкую к нулевой. Конкретные действия. Смотри пункт 1. 3. Бюрократизация учебного процесса Общая идея. Армейская мудрость гласит: чтобы солдату в голову не приходили дурные мысли, он должен быть постоянно занят; не важно чем, главное — занят. Чтобы в головы педагогов не проникли хорошие и умные мысли, они тоже должны быть постоянно заняты какой-нибудь пустой и тупой работой. Поскольку красить траву в среде преподавателей как-то не принято, нужно изобрести аналог «покраски травы» для профессуры. Конкретные действия. Аналогом «покраски травы» в ВУЗах может быть заполнение бесчисленных и никому не нужных бумаг и отчетов. Каждый год надо менять формы основных документов, чтобы всю документацию надо было переделывать заново. Но педагоги (особенно советской закалки) — люди вредные, упертые и стойкие. Даже в бессмысленном деле они запросто могут найти творческую составляющую. Чтобы исключить эту возможность необходимо в документооборот ввести элемент авральности: около 30% всех бумаг следует требовать предоставить срочно и с-сегодня-на-завтра. 4. Либерализация учебного процесса Общая идея. Обучение человека чему-то новому в большинстве случаев вызывает сопротивление. Поэтому насилие есть неотъемлемый элемент любого эффективного образовательного процесса. Отсутствие насилия резко снижает эффективность обучения. Давайте вспомним старые фильмы с Брюсом Ли и Ван Даммом или учителя «Белый лотос» из кинофильма-гротеска «Убить Билла 2». Помните, как там учителя учили своих учеников? Результата был — ого-гo! Для снижения качества образования необходимо максимально либерализовать учебный процесс. Человек — существо ленивое (студент — в особенности), поэтому студенту, вырвавшемуся из под контроля школы и родителей и не попавшему в другую систему контроля, будет явно не до учебы. Конкретные действия. Свободное (пусть не de jure, но de facto) посещение лекций, выбор студентами педагогов, неограниченное количество пересдач экзаменов и зачетов, минимальное отчисление (в идеале — вообще избавиться от явления отчисления) студентов. Побольше капустников, КВНов, конкурсов красоты и т.п. 5. Разрушение интеллектуальной атмосферы Общая идея. В ВУЗе лекции и семинары — это не главное. Главное — это создание образовательного поля. Именно поэтому западные ВУЗы охотятся за нобелевскими лауреатами и известным учеными и готовы платить им килобаксы просто за факт присутствия. Почему учёные любят ездить на конференции и симпозиумы (на которых, по правде говоря, больше «тусуются» и «выпивают», чем обсуждают научные проблемы)? Да потому, что они там становятся умнее! Сотня светлых голов в одном месте создает уникальное «поле ума»; попавшие в это поле люди умнеют на глазах и рождают хорошие идеи. Однако это интеллектуальное поле легко разрушается под действием низкоуровневых вибраций. Достаточно ввести в это поле десяток идиотов и пиши-«пропало» — поля больше нет. Если идиотов будет больше, то они уже начинают создавать свое поле идиотства, в котором люди глупеют. Конкретные действия. Необходимо устранить заслоны, не препятствующие приему в ВУЗы идиотов, бескультурных, агрессивных личностей. Для этого необходимо: — лишить педагогов ВУЗов права отбирать студентов самостоятельно, — сделать прием в ВУЗы безличным (элементарный фейс-контроль легко выявляет вышеуказанные патологические типы), — снизить порог поступления до уровня двоечника (для этого надо увеличить набор студентов). Чтобы повышение количества обучаемых не потребовало дополнительных бюджетных средств, делаем следующее: излишки студентов должны сами оплачивать свое обучения, количество преподавателей не увеличивать, увеличить нагрузку каждому педагогу (это поможет реализации пунктов 1 и 3 программы). Увеличение количества студентов, приходящихся на одного педагога, выгодно еще и потому, что обезличивает учебный процесс, превращая его в потогонный конвейер. 6. Подбор руководящих кадров Общая идея. На высшие руководящие должности в системе образования необходимо расставить людей, не соответствующих этим должностям. При правильном подборе и расстановке кадров скорый развал системы гарантирован. Конкретные действия. Кого следует назначать на высшие руководящие должности в системе образования? Во-первых, людей, которые не пользуются авторитетом и уважением в среде своих коллег. Во-вторых, «крепких хозяйственников», но не мыслителей, которые в состоянии сформировать целостное представление о сложных системах. В-третьих, людей серых, не имеющих талантов и достижений; в этом случае они будут понимать, что целиком и полностью обязаны своему покровителю и будут идеально повиноваться и хранить тайну. Для дестабилизации системы образования особенно ценными являются следующие психологические типы: тупые, амбициозные, гиперактивные, агрессивные, трусливые, соглашатели, алчные. 7. Маскировка Общая идея. Чтобы программа разрушения образования не встретила сопротивление общественности, ее необходимо замаскировать. Врать надо по-крупному. Социальная психология утверждает: чем чудовищнее обман — тем легче в него поверят. Люди склонны думать, что их могут обмануть плохие люди (враги) исподтишка и по мелочам, но мало кто готов поверить, что их обманывают хорошие люди (свои), в наглую и по-крупному. Конкретные действия. Во-первых, в СМИ необходимо создавать непрерывный информационный шум о модернизации, инновации, «болонизации» и т.п. Для этого можно успехи отдельных личностей (победы на олимпиадах, конкурсах и т.п.) выдавать за успехи системы в целом. Во-вторых, необходимо отвлекать внимание общественности на второстепенные вопросы. Для этого периодически следует затевать бессмысленные реформы: менять 5-бальную систему оценок на 10- или 20-бальную, менять количество лет обучение то с 4 на 5, то с 5 на 4; сначала вводить, а потом отменять бакалавриат, магистратуру, профильное обучение и т.п.; предлагать сокращать или удлинять (недовольные в любом случае найдутся) летние каникулы и т.п. Пусть в борьбе против второстепенных нововведений активная часть педагогов утилизирует и распыляет свою протестную энергию. Замечания к программе Данная программа рассчитана на 5-10 лет. После этого срока начинают действовать механизмы положительной обратной связи (когда выпускники ВУЗов сами идут преподавать в школы и ВУЗы, писать учебники и т.п.). После этого деградация образовательной системы приобретает необратимый и самоподдерживающийся характер. Вот собственно и все. Как видите — ничего сложного.
Года два назад один из сотрудников вуза, который предпочёл остаться неизвестным, написал и разослал по кафедрам статью «Семь шагов по развалу высшего образования».
Программа разрушения системы образования (на примере высшего образования) из 7 пунктов:
1. Снижение творческой мотивации педагогов
Общая идея. Как учил товарищ Сталин, «кадры решают все». Проблемы в том, что педагоги высшей школы — кадры еще те. В своей массе в ВУЗах работают самомотивированные личности, которые делают свое дело хорошо не за зарплату и не из страха наказания, а потому что им это интересно и потому, что они считают, что это важно и нужно. Как снизить рабочую и творческую мотивацию этих гвоздей-людей? Их нужно унизить. Унизить так, чтобы возникла жесткая обида на систему, которой они служат.
Обостренно чувство справедливости, обычно присущее самомотивированным людям, в данном случае сделает свое чёрное дело — они не смогут по-прежнему служить системе, которая их незаслуженно унизила.
Конкретные действия. Показателем социального статуса человека в обществе и индикатором меры оценки обществом ценности труда и заслуг человека является его зарплата (доход). Надо чтобы у профессоров и доцентов зарплаты были на уровне грузчиков, кассиров и уборщиц.
Во-первых, это снизит статус педагога в глазах общества.
Во-вторых, это унизит педагогов и породит обиду на систему.
При этом очень важно довести ситуацию именно до абсурда — чтобы профессора/доктора получали меньше уборщицы. Подобная иррациональная ситуация вводит разум человека в состояние аффекта. Дополнительно в ВУЗах следует создавать иррациональные и унизительные дефициты: бумаги, туалетной бумаги, учебников, порошка для принтера, самих принтеров и т.п.
Достойный рыцарь не служит господину-идиоту, а уважающий себя профессор не сможет с полной отдачей служить такому ВУЗу.
2. Подрыв авторитета педагогов
Общая идея. Реализуя пункт 1, мы убиваем сразу несколько зайцев. Поскольку богатство является показателем социального статуса человека, студенты в основной массе будут презрительно относиться к преподавателям-нищебродам, считая их лохами и неудачниками. При таком отношении процесс передачи знаний приобретает эффективность близкую к нулевой.
Конкретные действия. Смотри пункт 1.
3. Бюрократизация учебного процесса
Общая идея. Армейская мудрость гласит: чтобы солдату в голову не приходили дурные мысли, он должен быть постоянно занят; не важно чем, главное — занят. Чтобы в головы педагогов не проникли хорошие и умные мысли, они тоже должны быть постоянно заняты какой-нибудь пустой и тупой работой. Поскольку красить траву в среде преподавателей как-то не принято, нужно изобрести аналог «покраски травы» для профессуры.
Конкретные действия. Аналогом «покраски травы» в ВУЗах может быть заполнение бесчисленных и никому не нужных бумаг и отчетов. Каждый год надо менять формы основных документов, чтобы всю документацию надо было переделывать заново. Но педагоги (особенно советской закалки) — люди вредные, упертые и стойкие. Даже в бессмысленном деле они запросто могут найти творческую составляющую. Чтобы исключить эту возможность необходимо в документооборот ввести элемент авральности: около 30% всех бумаг следует требовать предоставить срочно и с-сегодня-на-завтра.
4. Либерализация учебного процесса
Общая идея. Обучение человека чему-то новому в большинстве случаев вызывает сопротивление. Поэтому насилие есть неотъемлемый элемент любого эффективного образовательного процесса. Отсутствие насилия резко снижает эффективность обучения. Давайте вспомним старые фильмы с Брюсом Ли и Ван Даммом или учителя «Белый лотос» из кинофильма-гротеска «Убить Билла 2». Помните, как там учителя учили своих учеников? Результата был — ого-гo! Для снижения качества образования необходимо максимально либерализовать учебный процесс. Человек — существо ленивое (студент — в особенности), поэтому студенту, вырвавшемуся из под контроля школы и родителей и не попавшему в другую систему контроля, будет явно не до учебы.
Конкретные действия. Свободное (пусть не de jure, но de facto) посещение лекций, выбор студентами педагогов, неограниченное количество пересдач экзаменов и зачетов, минимальное отчисление (в идеале — вообще избавиться от явления отчисления) студентов. Побольше капустников, КВНов, конкурсов красоты и т.п.
5. Разрушение интеллектуальной атмосферы
Общая идея. В ВУЗе лекции и семинары — это не главное. Главное — это создание образовательного поля. Именно поэтому западные ВУЗы охотятся за нобелевскими лауреатами и известным учеными и готовы платить им килобаксы просто за факт присутствия. Почему учёные любят ездить на конференции и симпозиумы (на которых, по правде говоря, больше «тусуются» и «выпивают», чем обсуждают научные проблемы)? Да потому, что они там становятся умнее! Сотня светлых голов в одном месте создает уникальное «поле ума»; попавшие в это поле люди умнеют на глазах и рождают хорошие идеи. Однако это интеллектуальное поле легко разрушается под действием низкоуровневых вибраций. Достаточно ввести в это поле десяток идиотов и пиши-«пропало» — поля больше нет. Если идиотов будет больше, то они уже начинают создавать свое поле идиотства, в котором люди глупеют.
Конкретные действия. Необходимо устранить заслоны, не препятствующие приему в ВУЗы идиотов, бескультурных, агрессивных личностей. Для этого необходимо: — лишить педагогов ВУЗов права отбирать студентов самостоятельно, — сделать прием в ВУЗы безличным (элементарный фейс-контроль легко выявляет вышеуказанные патологические типы), — снизить порог поступления до уровня двоечника (для этого надо увеличить набор студентов). Чтобы повышение количества обучаемых не потребовало дополнительных бюджетных средств, делаем следующее: излишки студентов должны сами оплачивать свое обучения, количество преподавателей не увеличивать, увеличить нагрузку каждому педагогу (это поможет реализации пунктов 1 и 3 программы). Увеличение количества студентов, приходящихся на одного педагога, выгодно еще и потому, что обезличивает учебный процесс, превращая его в потогонный конвейер.
6. Подбор руководящих кадров
Общая идея. На высшие руководящие должности в системе образования необходимо расставить людей, не соответствующих этим должностям. При правильном подборе и расстановке кадров скорый развал системы гарантирован.
Конкретные действия. Кого следует назначать на высшие руководящие должности в системе образования?
Во-первых, людей, которые не пользуются авторитетом и уважением в среде своих коллег.
Во-вторых, «крепких хозяйственников», но не мыслителей, которые в состоянии сформировать целостное представление о сложных системах.
В-третьих, людей серых, не имеющих талантов и достижений; в этом случае они будут понимать, что целиком и полностью обязаны своему покровителю и будут идеально повиноваться и хранить тайну. Для дестабилизации системы образования особенно ценными являются следующие психологические типы: тупые, амбициозные, гиперактивные, агрессивные, трусливые, соглашатели, алчные.
7. Маскировка
Общая идея. Чтобы программа разрушения образования не встретила сопротивление общественности, ее необходимо замаскировать. Врать надо по-крупному. Социальная психология утверждает: чем чудовищнее обман — тем легче в него поверят. Люди склонны думать, что их могут обмануть плохие люди (враги) исподтишка и по мелочам, но мало кто готов поверить, что их обманывают хорошие люди (свои), в наглую и по-крупному.
Конкретные действия. Во-первых, в СМИ необходимо создавать непрерывный информационный шум о модернизации, инновации, «болонизации» и т.п. Для этого можно успехи отдельных личностей (победы на олимпиадах, конкурсах и т.п.) выдавать за успехи системы в целом.
Во-вторых, необходимо отвлекать внимание общественности на второстепенные вопросы. Для этого периодически следует затевать бессмысленные реформы: менять 5-бальную систему оценок на 10- или 20-бальную, менять количество лет обучение то с 4 на 5, то с 5 на 4; сначала вводить, а потом отменять бакалавриат, магистратуру, профильное обучение и т.п.; предлагать сокращать или удлинять (недовольные в любом случае найдутся) летние каникулы и т.п. Пусть в борьбе против второстепенных нововведений активная часть педагогов утилизирует и распыляет свою протестную энергию.
Замечания к программе. Данная программа рассчитана на 5-10 лет. После этого срока начинают действовать механизмы положительной обратной связи (когда выпускники ВУЗов сами идут преподавать в школы и ВУЗы, писать учебники и т.п.). После этого деградация образовательной системы приобретает необратимый и самоподдерживающийся характер. |
|
Суйсеки - японское слово, означающее небольшой камень, сформированный природой и без каких-либо манипуляций человека. Камень образовался в результате естественных процессов, и обладает набором собственных эстетических характеристик, в чем и состоит его уникальность. Суйсеки "камни для души" или "камни для созерцания", "духовные камни" или "камни для медитации". Суйсеки это пейзаж в камне.
Аришиге Матсуура, президент Япнской ассоциации суйсэки определяет суйсеки следующим образом: "Это постижение природы и наслаждение ею в камне, который сам по себе является природой"; суйсеки - это "камень, не обработанный человеком". Именно восточное миросозерцание позволяет увидеть в камне источник сосредоточения и вдохновения.
Суйсеки (дословно "водяные камни" - традиционный жанр японского искусства - композиция из природных камней на специальном подносе. Суйсеки имеют многовековую историю, восходящую к китайской традиции создания миниатюрных пейзажей с причудливыми скалами. Движение мысли, породившее знаменитый "сад камней", дало жанру новый импульс: не имитировать идеальный пейзаж, а раскрыть природную красоту камня. Обычно для суйсеки использовались камни из горных рек, источенные потоком.
Доработка или обрезка камней, как правило, не допускалась. В наши дни суйсэки вновь стали предметом интереса как художников, так и специалистов по дизайну. Суйсеки могут играть в интерьере столь же важную роль, как бонсаи, но не создают проблем, связанных с поддержанием жизни миниатюрных деревьев, которые могут чувствовать себя комфортно только в условиях оранжереи.
Эстетическое значение камня определяется формой, качеством, цветом, поверхностью и возрастом. Совершенство основывается на равновесии элементов, из которых форма - наиболее важный . Камень должен производить гармоничное впечатление с любой из точек зрения. Любой камень, который с первого взгляда напоминает что-либо неестественное, совершенно непригоден. Камень должен иметь соответствующую твердость. Мягкие камни слишком быстро обрастают мхом, лава слишком хрупкая. При смачивании он должен оставаться влажным так долго, как только возможно.
Как правило для суйсеки используются камни горных рек, источенные потоком; но необходимые качества редко обнаруживаются у "новых", недавно извлеченых из воды камней. Камень необходимо положить на светлое место и поливать, чтобы ускорить процесс старения, и после нескольких лет заботы камень превратится в суйсеки.
Применяются и другие способы создания необходимого качества поверхности. Чем старше камень, чем больше внимания и труда приложено к нему, тем он ценнее. Суйсеки - это результат длительного процесса. В Японии для развития и совершенствования красоты нового камня требуется минимум 10 лет ухода, а иногда и намного больше. Доработка или обрезка камней, как правило, не допускается в соответствии с религиозными воззрениями дзэн-буддизма: она могла бы разрушить "душу камня".
Очень важным моментом воздействия суйсеки на воображение и подсознание зрителя является присущий ему цвет. Цвет суйсеки должен быть естественным, то есть соответствовать мягким, свойственным природе тонам . Очень важны такие качества, как элегантность и спокойствие, присущие, например, обработанному водой черному камню. Таково же ощущение от темно-коричневого, сине-черного, темно-серого камня. Белый цвет нежелателен, так как в Японии является траурным.
В числе факторов, способствовавших развитию эстетики суйсеки, следует назвать искусство чая. Именно чайная церемония способствовала увеличению эстетической роли камней. Многие мастера чаепития использовали их как средство художественного выражения в организации чайного действа. Большей частью для этого предпочтительны маленькие, темные камни, которые зовутся Chaseki. Другой важный источник развития суйсеки - в сотрудничестве и взаимопроникновении с бонсаи. Оба эти искусства помогают вашему воображению перенестись в иное время и место. Камни, правильно расположенные, напоминают формы земной поверхности: горный хребет, остров или драматический водопад.
Эстетика Суйсэки - диалог души...
Суйсэки 水石 - японское слово, означающее небольшой камень, сформированный природой и без каких-либо манипуляций человека. Камень образовался в результате естественных процессов, и обладает набором собственных эстетических характеристик, в чем и состоит его уникальность. Суйсеки "камни для души" или "камни для созерцания", "духовные камни" или "камни для медитации". Суйсеки это пейзаж в камне.
Аришиге Матсуура, президент Японской ассоциации суйсэки определяет суйсеки следующим образом: "Это постижение природы и наслаждение ею в камне, который сам по себе является природой"; суйсеки - это "камень, не обработанный человеком". Именно восточное миросозерцание позволяет увидеть в камне источник сосредоточения и вдохновения.Суйсеки (дословно "водяные камни" - традиционный жанр японского искусства - композиция из природных камней на специальном подносе. Суйсеки имеют многовековую историю, восходящую к китайской традиции создания миниатюрных пейзажей с причудливыми скалами. Движение мысли, породившее знаменитый "сад камней", дало жанру новый импульс: не имитировать идеальный пейзаж, а раскрыть природную красоту камня. Обычно для суйсеки использовались камни из горных рек, источенные потоком.
Доработка или обрезка камней, как правило, не допускалась. В наши дни суйсэки вновь стали предметом интереса как художников, так и специалистов по дизайну. Суйсеки могут играть в интерьере столь же важную роль, как бонсаи, но не создают проблем, связанных с поддержанием жизни миниатюрных деревьев, которые могут чувствовать себя комфортно только в условиях оранжереи.
Эстетическое значение камня определяется формой, качеством, цветом, поверхностью и возрастом. Совершенство основывается на равновесии элементов, из которых форма - наиболее важный . Камень должен производить гармоничное впечатление с любой из точек зрения. Любой камень, который с первого взгляда напоминает что-либо неестественное, совершенно непригоден. Камень должен иметь соответствующую твердость. Мягкие камни слишком быстро обрастают мхом, лава слишком хрупкая. При смачивании он должен оставаться влажным так долго, как только возможно.
Как правило для суйсеки используются камни горных рек, источенные потоком; но необходимые качества редко обнаруживаются у "новых", недавно извлеченых из воды камней. Камень необходимо положить на светлое место и поливать, чтобы ускорить процесс старения, и после нескольких лет заботы камень превратится в суйсеки.
Применяются и другие способы создания необходимого качества поверхности. Чем старше камень, чем больше внимания и труда приложено к нему, тем он ценнее. Суйсеки - это результат длительного процесса. В Японии для развития и совершенствования красоты нового камня требуется минимум 10 лет ухода, а иногда и намного больше. Доработка или обрезка камней, как правило, не допускается в соответствии с религиозными воззрениями дзэн-буддизма: она могла бы разрушить "душу камня".
Очень важным моментом воздействия суйсеки на воображение и подсознание зрителя является присущий ему цвет. Цвет суйсеки должен быть естественным, то есть соответствовать мягким, свойственным природе тонам . Очень важны такие качества, как элегантность и спокойствие, присущие, например, обработанному водой черному камню. Таково же ощущение от темно-коричневого, сине-черного, темно-серого камня. Белый цвет нежелателен, так как в Японии является траурным.
В числе факторов, способствовавших развитию эстетики суйсеки, следует назвать искусство чая. Именно чайная церемония способствовала увеличению эстетической роли камней. Многие мастера чаепития использовали их как средство художественного выражения в организации чайного действа. Большей частью для этого предпочтительны маленькие, темные камни, которые зовутся Chaseki. Другой важный источник развития суйсеки - в сотрудничестве и взаимопроникновении с бонсаи. Оба эти искусства помогают вашему воображению перенестись в иное время и место. Камни, правильно расположенные, напоминают формы земной поверхности: горный хребет, остров или драматический водопад.
|
|
|
Полезная статья о том, что такое настоящая мужественность и женственность. Стоит прочитать каждому.
Когда мужчина спрашивает меня, как ему решить какой-нибудь трудный для него вопрос: например бросить курить, я неизменно интересуюсь: «Тебе какой способ предложить – мужской или женский?» «Конечно, мужской», – отвечает мужчина. «О, тогда это элементарно. Когда ты твердо решил это сделать – подходишь к близкому другу и говоришь: «Помоги мне, брат. Я решил с этой минуты не брать сигареты в зубы. Если ты меня один раз с ней увидишь – я отдаю тебе свою машину. Увидишь второй раз – забирай мою квартиру. Увидишь третий раз – я отдаю тебе все свое имущество и на год отправляюсь странствовать. Если я так не сделаю, прошу тебя как друга перестать меня считать своим другом, а считать подругой, не обращаться ко мне в мужском роде, а называть меня каким нибудь симпатичным женским именем, например, Айседора. Еще можешь подарить мне какие-нибудь красивые колготочки».
«А женский способ?» – интересуется мужчина. «О, женщине невероятно трудно, ей приходится несколько лет ходить на личную терапию, осознавать причины и непрерывно оттягивать момент принятия решения».
В этой истории суть мужской твердости. Если мужчина способен так сделать как в моем примере – он способен на поступок. И тогда он становится интересен, хоть друзьям, хоть женщинам, хоть Вселенной. Поступок от слова «ступать». Делать шаги. Если муж – тот, кто ведет женщину, то для того, чтобы вести – нужно поступать. Иначе бег на месте с кажущимися достижениями. Если взять в качестве примера Андрея Сахарова: создать водородную бомбу – это был не поступок, всего лишь достижение, а вот стать миротворцем ценой всего нажитого – безусловно поступок. Это не курить бросить.
В моей полушуточной истории с курением есть несколько важных моментов.
Момент первый. Чтобы проявить твердость, мало иметь яйца. Даже примеряя на себя такое развитие событий, как в моем примере, мужчина вынужден отправляться куда-то вглубь самого себя. Искать некий источник опоры, легендарный луч Шивы, плотный поток концентрированной мужской энергии. Свою единственную надежную опору в этом изменчивом мире. Если мужское сознание соприкасается с этим внутренним концентрированным потоком – в мужчине появляется основа. Не соприкасается – его сознание действительно напоминает тряпку, легендарная метафора, которая так часто фигурирует в женских оскорблениях в мужской адрес. Тряпке всегда нужно что-то внешнее, чтобы на нем повиснуть.
Я сейчас скажу очевидную вещь. Странно, что ее никто до меня не говорил. Во всяком случае я не слышал. Весь этот бюрократический институт, вся эта пресловутая, ругаемая всеми система возникла в современном мире по одной-единственной причине. Она заменяет недостающую мужскую твердость. «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого», – сказано было в Нагорной проповеди. Все эти подписи, печати, сертификаты, чиновники, юристы нужны по одной простой причине – мужчины в нашей культуре не держат слово, поскольку задача мужского сознания держать структуру, создавать опору. Если мужчины этого не делают – возникает необходимость в искусственных инструментах. Что с них возьмешь – дети. Лукавые дети.
Второй аспект этого примера – цена. Вселенная справедлива и безжалостна. Нравится мужчине или нет, пользуется он мужскими аспектами сознания или нет, но счет ему будет предъявлен по полной. Счет в виде жизненных обстоятельств, которые будут складываться так, как будто у него есть та самая твердость, сострадание, смирение, мудрость, или какие-либо еще аспекты мужского пути. Когда понимаешь, что счет будет предъявлен по полной, осознаешь весь идиотизм отказа от мужского. Счет все равно придет, иногда в самый неподходящий (подходящий) момент.
У женщин точно такая же история. Пользуется женщина полноценно аспектами женского сознания или нет, рано или поздно она получит к оплате счет как абсолютно стопроцентная женщина. Игра есть игра.
Главная задача мужчины в аспекте твердости – быть живым и твердым, то есть упругим, гибким. В этом разница – твердости духа и твердости характера. Характер – это мертвая твердость, раз и навсегда принятые решения. Твердый и бессердечный мужчина – самодур. Никому ни радости ни пользы от такой твердости.
Твердость духа — это согласие со своей душой, способность проявлять ее намерение даже ценой трансформации собственного характера. Это единственная разумная твердость.
Главная задача женщины – быть живой и мягкой. То есть пластичной. Это естественное проявление женского сознания – свободная энергия, стремящаяся заполнить все вокруг.
Во взаимодействии упругого и пластичного проявляется вся красота танца мужского и женского. Если встречаются двое твердых – они бьются друг о друга и разлетаются как бильярдные шары. Если двое пластичных – слипаются в один кусок пластилина.
Мужчине с детства приходится проявлять твердость, находить поток мужской энергии внутри себя, задолго до включения в игру половых гормонов. Тогда он сможет принимать свои первые детские, но уже мужские решения.
Однако самая важная мужская и женская инициация – первые сексуальные отношения. Природа все предусмотрела. Урок мужской твердости и женской пластичности. Если он не будет достаточно тверд, а она достаточно пластична – у них вообще ничего не получится. Одна морока.
Основной женский урок – от встречи с его твердостью: «Если я хочу иметь с ним дело – мне будет больно. Чтобы мне не было больно, мне придется становиться пластичной. И это приятно. Благодаря его твердости я учусь быть женщиной. Ух ты! Как это здорово!»
Для тех, кто не в курсе, «дура» в переводе с латыни — «твердая».
Основной мужской урок от встречи с начинающей женщиной, очень трудный мужской урок, Господи какой же трудный мужской урок: «От встречи с моей твердостью – женщине будет больно. Если я не буду достаточно тверд – она не сможет стать женщиной. Если я не буду любящим и сострадающим при этом — она возненавидит весь мужской род. Быть с ней твердым – на самом деле приятно!»
В этом трудность урока мужской твердости. Нравится нам или нет – когда мужчина проявляет свою твердость, кто-то рядом с ним неизбежно ранится, ранится и сам мужчина. Пока не научится этой твердостью виртуозно пользоваться.
Так устроен этот мир – без боли нет взросления. Искусство быть мужчиной – проявлять так много твердости, как этого требует его душа, и так мало, как это возможно, чтобы окружающие не ранились зря. Существует такой социальный миф, что можно найти такого мужчину, рядом с которым женщина сможет не испытывать боли. Зрелая пластичная женщина – да, взрослеющая девочка – в той степени в которой будет доверять своей природе, а не социальным эталонам и нормам. С мужчиной, о которого не придется раниться – придется нянчиться.
Любая анестезия только все портит. Первые сексуальные отношения в состоянии алкогольного опьянения могут на всю оставшуюся жизнь приучить женщину прибегать к алкоголю, как к «смягчающему средству» – замене собственной пластичности. Также с мужчиной и алкоголем «для смелости».
Если мужская инициация прошла со зрелой женщиной, безболезненно, он может так и не понять, какую цену платит женщина за то, чтобы быть рядом с мужчиной. Не уважать недостаток пластичности незрелых женщин любого возраста. Ранить зазря. Без сострадания.
Еще раз повторюсь – окружающие мужчину люди: дети, женщины, другие мужчины страдают не от мужской твердости, а как раз от ее отсутствия. С твердым мужчиной бывает больно – но именно это и сладко. Слишком твердая женщина от него отскочит как бильярдный шар. Для всех остальных как раз его твердость и притягательна. Притягательна для детей, женщин, других мужчин. С мягким никак — сплошной петтинг и никакого спарринга.
И последнее – психосоматика. Недостаток твердости в сознании – неизбежно проявится в теле. Я помню свою очень трудную ночь, когда мне пришлось проживать почечную колику. Это было единственный раз в моей жизни. Я безо всяких обезболивающих всю ночь принимал эту боль. Отдавался ей. К утру боль утихла. Я не обследовался, поскольку никогда не обследуюсь. Но почечная колика с тех пор ни разу не повторялась.
По моим наблюдениям, когда мужчина исцеляет свои симптомы – он становится мужественнее, когда женщина исцеляет свои симптомы – она становится женственней. Так и должно быть.
Автор: Вячеслав Гусев
Когда мужчина спрашивает меня, как ему решить какой-нибудь трудный для него вопрос: например бросить курить, я неизменно интересуюсь: «Тебе какой способ предложить – мужской или женский?»
«Конечно, мужской», – отвечает мужчина. «О, тогда это элементарно. Когда ты твердо решил это сделать – подходишь к близкому другу и говоришь: «Помоги мне, брат. Я решил с этой минуты не брать сигареты в зубы. Если ты меня один раз с ней увидишь – я отдаю тебе свою машину. Увидишь второй раз – забирай мою квартиру. Увидишь третий раз – я отдаю тебе все свое имущество и на год отправляюсь странствовать. Если я так не сделаю, прошу тебя как друга перестать меня считать своим другом, а считать подругой, не обращаться ко мне в мужском роде, а называть меня каким нибудь симпатичным женским именем, например, Айседора. Еще можешь подарить мне какие-нибудь красивые колготочки».
«А женский способ?» – интересуется мужчина. «О, женщине невероятно трудно, ей приходится несколько лет ходить на личную терапию, осознавать причины и непрерывно оттягивать момент принятия решения».
В этой истории суть мужской твердости. Если мужчина способен так сделать как в моем примере – он способен на поступок. И тогда он становится интересен, хоть друзьям, хоть женщинам, хоть Вселенной.
Поступок от слова «ступать». Делать шаги. Если муж – тот, кто ведет женщину, то для того, чтобы вести – нужно поступать. Иначе бег на месте с кажущимися достижениями. Если взять в качестве примера Андрея Сахарова: создать водородную бомбу – это был не поступок, всего лишь достижение, а вот стать миротворцем ценой всего нажитого – безусловно поступок. Это не курить бросить.
В моей полушуточной истории с курением есть несколько важных моментов.
Момент первый. Чтобы проявить твердость, мало иметь яйца. Даже примеряя на себя такое развитие событий, как в моем примере, мужчина вынужден отправляться куда-то вглубь самого себя. Искать некий источник опоры, легендарный луч Шивы, плотный поток концентрированной мужской энергии. Свою единственную надежную опору в этом изменчивом мире. Если мужское сознание соприкасается с этим внутренним концентрированным потоком – в мужчине появляется основа. Не соприкасается – его сознание действительно напоминает тряпку, легендарная метафора, которая так часто фигурирует в женских оскорблениях в мужской адрес. Тряпке всегда нужно что-то внешнее, чтобы на нем повиснуть.
Я сейчас скажу очевидную вещь. Странно, что ее никто до меня не говорил. Во всяком случае я не слышал. Весь этот бюрократический институт, вся эта пресловутая, ругаемая всеми система возникла в современном мире по одной-единственной причине. Она заменяет недостающую мужскую твердость. «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого», – сказано было в Нагорной проповеди. Все эти подписи, печати, сертификаты, чиновники, юристы нужны по одной простой причине – мужчины в нашей культуре не держат слово, поскольку задача мужского сознания держать структуру, создавать опору. Если мужчины этого не делают – возникает необходимость в искусственных инструментах. Что с них возьмешь – дети. Лукавые дети.
Второй аспект этого примера – цена. Вселенная справедлива и безжалостна. Нравится мужчине или нет, пользуется он мужскими аспектами сознания или нет, но счет ему будет предъявлен по полной. Счет в виде жизненных обстоятельств, которые будут складываться так, как будто у него есть та самая твердость, сострадание, смирение, мудрость, или какие-либо еще аспекты мужского пути. Когда понимаешь, что счет будет предъявлен по полной, осознаешь весь идиотизм отказа от мужского. Счет все равно придет, иногда в самый неподходящий (подходящий) момент.
У женщин точно такая же история. Пользуется женщина полноценно аспектами женского сознания или нет, рано или поздно она получит к оплате счет как абсолютно стопроцентная женщина. Игра есть игра.
Главная задача мужчины в аспекте твердости – быть живым и твердым, то есть упругим, гибким. В этом разница – твердости духа и твердости характера. Характер – это мертвая твердость, раз и навсегда принятые решения. Твердый и бессердечный мужчина – самодур. Никому ни радости ни пользы от такой твердости.
Твердость духа — это согласие со своей душой, способность проявлять ее намерение даже ценой трансформации собственного характера. Это единственная разумная твердость.
Главная задача женщины – быть живой и мягкой. То есть пластичной. Это естественное проявление женского сознания – свободная энергия, стремящаяся заполнить все вокруг.
Во взаимодействии упругого и пластичного проявляется вся красота танца мужского и женского. Если встречаются двое твердых – они бьются друг о друга и разлетаются как бильярдные шары. Если двое пластичных – слипаются в один кусок пластилина.
Мужчина с детства призван проявлять твердость, находить поток мужской энергии внутри себя, задолго до включения в игру половых гормонов. Тогда он сможет принимать свои первые детские, но уже мужские решения.
Однако самая важная мужская и женская инициация – первые сексуальные отношения. Природа все предусмотрела. Урок мужской твердости и женской пластичности. Если он не будет достаточно тверд, а она достаточно пластична – у них вообще ничего не получится. Одна морока.
Основной женский урок – от встречи с его твердостью: «Если я хочу иметь с ним дело – мне будет больно. Чтобы мне не было больно, мне придется становиться пластичной. И это приятно. Благодаря его твердости я учусь быть женщиной. Ух ты! Как это здорово!»
Для тех, кто не в курсе, «дура» в переводе с латыни — «твердая».
Основной мужской урок от встречи с начинающей женщиной, очень трудный мужской урок, Господи, какой же трудный мужской урок: «От встречи с моей твердостью – женщине будет больно. Если я не буду достаточно тверд – она не сможет стать женщиной. Если я не буду любящим и сострадающим при этом — она возненавидит весь мужской род. Быть с ней твердым – на самом деле приятно!»
В этом трудность урока мужской твердости. Нравится нам или нет – когда мужчина проявляет свою твердость, кто-то рядом с ним неизбежно ранится, ранится и сам мужчина. Пока не научится этой твердостью виртуозно пользоваться.
Так устроен этот мир – без боли нет взросления. Искусство быть мужчиной – проявлять так много твердости, как этого требует его душа, и так мало, как это возможно, чтобы окружающие не ранились зря. Существует такой социальный миф, что можно найти такого мужчину, рядом с которым женщина сможет не испытывать боли. Зрелая пластичная женщина – да, взрослеющая девочка – в той степени в которой будет доверять своей природе, а не социальным эталонам и нормам. С мужчиной, о которого не придется раниться – придется нянчиться.
Любая анестезия только все портит. Первые сексуальные отношения в состоянии алкогольного опьянения могут на всю оставшуюся жизнь приучить женщину прибегать к алкоголю, как к «смягчающему средству» – замене собственной пластичности. Также с мужчиной и алкоголем «для смелости».
Если мужская инициация прошла со зрелой женщиной, безболезненно, он может так и не понять, какую цену платит женщина за то, чтобы быть рядом с мужчиной. Не уважать недостаток пластичности незрелых женщин любого возраста. Ранить зазря. Без сострадания.
Еще раз повторюсь – окружающие мужчину люди: дети, женщины, другие мужчины страдают не от мужской твердости, а как раз от ее отсутствия. С твердым мужчиной бывает больно – но именно это и сладко. Слишком твердая женщина от него отскочит как бильярдный шар. Для всех остальных как раз его твердость и притягательна. Притягательна для детей, женщин, других мужчин. С мягким никак — сплошной петтинг и никакого спарринга.
И последнее – психосоматика. Недостаток твердости в сознании – неизбежно проявится в теле. Я помню свою очень трудную ночь, когда мне пришлось проживать почечную колику. Это было единственный раз в моей жизни. Я безо всяких обезболивающих всю ночь принимал эту боль. Отдавался ей. К утру боль утихла. Я не обследовался, поскольку никогда не обследуюсь. Но почечная колика с тех пор ни разу не повторялась.
По моим наблюдениям, когда мужчина исцеляет свои симптомы – он становится мужественнее, когда женщина исцеляет свои симптомы – она становится женственней. Так и должно быть.
© Вячеслав Гусев
|
Японцы – нация, выживающая в постоянной борьбе с жесточайшей стихией. Беспрестанные цунами и землетрясения приучили этот народ к ежедневной готовности потерять все – и заново начать строить
жизнь с нуля. Именно это и дало толчок к уникальной философии дзен, где даже ответ на заданный вопрос отменяет саму постановку вопроса. Ключевым знаком для постижения дзена является знак
«ма» (間), то есть «пустое место», или «пространство между». Этот знак состоит из двух элементов – «солнце» в «воротах храма» – и означает постоянную переменчивость: все меняется, и только
сам этот процесс остается неизменным.
Японцы – нация, выживающая в постоянной борьбе с жесточайшей стихией. Беспрестанные цунами и землетрясения приучили этот народ к ежедневной готовности потерять все – и заново начать строить
жизнь с нуля. Именно это и дало толчок к уникальной философии дзен, где даже ответ на заданный вопрос отменяет саму постановку вопроса. Ключевым знаком для постижения дзена является знак «Mа»
«пустое место», или «пространство между». Этот знак состоит из двух элементов – «солнце» в «воротах храма» – и означает постоянную переменчивость: все меняется, и только сам этот процесс остается неизменным. Японское слово «человек» звучит как «нингэн» и состоит из двух иероглифов:
人 + 間 = 人間
«нин» (знак человека) «гэн» («между») человек
«Меж людей», а иначе и не человек вовсе, а только буквица от него. Ноль без палочки, свечка без фитиля и тень без хозяина.
Но из чего состоит это «между»? Да это ведь тот же самый знак, что читается как «ма» – ключевое понятие традиционной японской эстетики ваби! Тот же самый термин, который еще в раннем буддизме означал «промежуток», «пространство» и «пустоту». Знак, в котором соединились понятия времени и пространства. Состоящий из двух элементов: «солнце» в «воротах». Утро нового дня. Начало и конец цикла.
日 + 門 = 間
солнце ворота храма промежуток
Если отталкиваться от терминологии гениального филолога XX века Михаила Бахтина, японское "Ма" можно назвать хронотопом, то есть в одно слово входит понятие временного и пространственного, это особое восприятие пространства и времени.
Классическое же понимание азиатской пустоты восходит к одной из важнейших буддийских сутр, «Сутре сердца», которая была произнесена Гаутамой Буддой:
«Здесь, о Сарипутра, форма есть пустота, а сама пустота и есть форма; пустота неотличима от формы, а форма – от пустоты».
Эта точка зрения на пустоту, предложенная миру индийскими буддистами, имеет смысл только при наличии слова «здесь». Здесь – то есть «в моем нынешнем состоянии», а именно на стадии просветления. Иначе говоря, для обычного человека в его среднестатистическом состоянии она не означала ничего и лишь резала ухо логическим парадоксом – до тех пор, пока его не накрывало волной. Волной просветления. Или вдохновения. Или необходимости спасать себя и других. Желанием созидать. А также – стремлением зафиксировать эту волну так, чтобы она постоянно присутствовала в нашей обычной, практической жизни и подпитывала нас своей небесной энергией как можно чаще.
И тут на помощь пришла иероглифика. Именно для бытовой, практической жизни китайцы, а за ними японцы стали соединять все ипостаси созидательной пустоты в одном-единственном знаке. Ибо самих этих ипостасей в понятии «ма» насчитывается как минимум три.
1. Тишина между звуками.
2. Покой между действиями.
3. Пространство между объектами.
В японском понимании это «между» – временное, звуковое или пространственное – так или иначе означает промежуток, оставляемый человеком в своих деяниях для того, чтобы там, в наших делах, поселялись ками - синтоистские духи природы: если во всем, что мы делаем искусственно, не будет места для естества, то где в нашей жизни останутся боги? И если не будет тишины, как мы услышим то, что они говорят?
Разберем несколько примеров того, как конкретно японцы работают с "Ма", пустотой, в повседневной жизни.
В искусстве
Говоря о пустоте в японском искусстве, не избежать разговора об эстетике мононо аварэ («очарования печалью вещей») с ее надчувством, ёдзё, – категории, выпестованной в сознании японцев на уровне чуть ли не генетической памяти.
Для объяснения этого понятия я часто использую термин, придуманный петербургско-московским писателем, интернационализатором поэзии хайку Алексеем Андреевым в его статье «Что такое хайку?»:
«...Представьте, что вы гуляете у реки и видите недостроенный мост. Например, он доходит лишь до середины реки; или несколько свай вбиты в дно; или просто руины – несколько каменных блоков на этом берегу и еще пара на том. В любом из этих случаев моста нет. Однако вы можете моментально представить себе этот мост и сказать точно, откуда и куда он ведет. Примерно так работает поэзия хайку...»
...Метафоры и сравнения, как правило, дают «уже построенный мост»: почти всегда явно даны две вещи, из которых одна служит для описания другой («годы как пыль» или «алмазная пыль в ночном небе»). Эти пары сцеплены авторским произволом и в таком искусственном, «разжеванном» виде даны читателю. В хайку достигается более тонкий эффект – «построение моста» должно происходить в голове читателя.
Снежинки –
пыль на носках
моих сапог.
Пенни Хартер
Здесь нет ничего неестественного: «пыль» в этом случае самая настоящая, а снежинки помогли ее увидеть. Но при этом еще тянется ниточка к некоторому невысказанному ощущению от этого открытия: возникает «мост».
Иными словами, если хочешь, чтобы кто-нибудь очаровался твоим мостом, – не достраивай его до конца. Пусть читатель сам достроит его, в своем воображении, и станет твоим соавтором.
Действительно, в японском сознании ты лишь тогда человек, когда у тебя есть свое место в чем-то большем, нежели ты сам по себе, – в мире, в природе, в окружении других людей.
Неслучайно такое слово, как «манукэ» («неудачник», «недотепа»), буквально означает «не попавший на свое место». Стоит ли удивляться тому, что именно японцы стали изобретателями визитных карточек, главное назначение которых – моментальная идентификация места и роли их предъявителя?
В то же время в японском языке очень долго отсутствовало слово «индивидуум» (да, сегодня уже придумано слово «кодзин», «человекединица», но именно для обозначения понятия, импортированного с Запада). Мы на Западе привыкли поощрять раскрытие человеком своего неповторимого «я», плодя многочисленные сказки о суперменах. Но в японском понимании человек – это всегда часть чего-то большего.
Все классическое японское воспитание нацелено на то, чтобы избавить человека от любования своим эго, научить его ставить интересы других людей выше своих собственных. Единственным местом, куда можно уйти от общества, для японцев всегда были горы, потому и отшельников называли «сэннин», то есть «живущий на горе».
А вот для такого понятия, как «частная жизнь», места в японском сознании до сих пор не нашлось...
В общем и целом, разбираясь с японским сознанием, мы, люди Запада, сталкиваемся с диаметрально противоположной схемой отношений общества и индивида, а еще точнее – схемой отношений между местом для человека и пустотой, которую он должен заполнить собой. И в этом смысле для японца особенно курьезно слышать, например, как тот же Элтон Джон страдает от того, что «мы можем построить мост между нами, но пустое место всегда останется» («We can build a bridge between us, but the empty space remains»). Ведь с точки зрения «очарования печалью вещей» это пустое место и завершает идеальную картину мира.
В традиционных японских театрах кабуки и но все представление полностью строится на манипулировании с "Ма". Движения актеров, песни и речитативы, удары и выкрики барабанщиков, расположение фигур на сцене, меняющиеся композиции масок – все основано на балансе между присутствием и отсутствием, звуком и тишиной, движением и покоем, чтобы вызвать максимальное сопереживание у публики. Актеры и танцоры годами тренируют ритмы и паузы в диалогах, жесты и позы в танцах, оттачивая внутреннее чутье, позволяющее им контролировать ма от одного «высказывания» до другого.
Об уровне их мастерства так и говорят: «У нее отлично развито чувство "Ма"» или, наоборот, «Его "Mа" пока еще слабовато». При этом следить за своим "Mа" – вовсе не то же, что контролировать скорость танца или речи. Здесь главное внимание уделяется не тому, что присутствует в движении или звуке, а тому, что там отсутствует, – пространству, покою и тишине, которые в итоге и выносятся на суд зрителя.
В доме
Долгота времени зависит от наших мыслей,
А широта пространства – от наших чувств.
Для того, чей разум свободен от забот,
День тянется дольше тысячелетия.
Но для того, чье сердце велико,
Даже крохотная каморка будет просторнее
Места между небом и землей.
Хунь Цзычен «Вкус корней» (1590)
Пустота – один из важнейших элементов японской архитектуры и дизайна, где главная цель – «создать ощущение места» (мадори). Традиционный японский дом в принципе представляет собой ящик в ящике. Этакая разборная шкатулка, у которой свободно движется почти любая стена. Дом постоянно меняется с изменениями природы от одного времени года к другому.
Когда наступает жаркое лето, внешние стены снимают вообще, а внутренние ширмы раздвигают, чтобы ветер мог свободно гулять по жилищу. Если же зайти в традиционный японский дом, взгляд тут же провалится в токоному – неглубокую нишу в стене.
В ней может стоять ваза с веточкой икебаны. А могут висеть иероглифы тушью на шелке. Иногда там размещают курильницу для благовоний. Но в большинстве случаев назначение у этой ниши вполне практическое.
Сидя напротив ниши, обитатели дома приводят свои мысли в порядок и, растворяя в нише свое «я», слушают тишину. Считается, что токонома появилась в японских домах с раннего Средневековья под влиянием эстетики дзен. Согласно японскому этикету, место, где человек сидит спиной к священной токономе, считается самым почетным в доме. Сидящий спиной к токономе, в которой хранятся традиционные ценности дома, сам оказывается на уровне почитаемых ценностей (то же касается и места у домашнего алтаря). Это место, спиной к токономе, обязательно предложат гостю в знак уважения. В свою очередь, гостю положено, демонстрируя свою скромность, всячески отказываться от этого почетного места.
В обороне
В случае землетрясения или цунами вы должны бросить все и немедленно бежать на детскую площадку. Таких площадок на каждый отдельный район каждого, даже самого густонаселенного города по закону должно быть несколько, и расположены они так, чтобы добраться до них мог любой человек откуда
угодно не дольше чем за минуту-две. Потому что именно там, на детских площадках, нет ничего. Ничего, что на вас может рухнуть, придавить обломком стены или рассечь пополам осколком оконного стекла.
Ничего, кроме двух водонапорных колонок, расставленных по бокам наподобие ворот на футбольном поле, потому что под каждой такой площадкой вкопан в землю гигантский резервуар с водой – первое, что вам понадобится, когда от главной опасности вас уже оградит спасительная пустота...
Ну а говоря об обороне гражданской, тут же вспомним об обороне персональной. Ибо второй, не менее частотный знак пустоты читается как «кара», он же «сора» (в значении «небо»), и мы давно употребляем его в русском языке – в таких словах, как «караокэ» («пустой оркестр») или «каратэ» («пустая рука»).
пустой
Танакасэнсэй – седой японец, черный пояс восьмого дана, «боевая машина смерти», приезжающий каждой весной в Калугу тренировать наших людей искусству карате, отвечая на вопрос, который задали наши детишки про «самый главный секрет карате» сказал:
"Карате – это не искусство убивать и не искусство защищаться. Карате – это стиль жизни, при котором ты не оказываешься в ситуации, когда приходится его применять.
В еде
Говоря о японской еде, стоит вспомнить один из самых частых моветонов, который по незнанию допускают иностранцы, впервые попав в Японию. Касается он главной святыни японской нации – риса.
Который потомки Аматэрасу испокон веков едят сваренным без всего. Иностранные же гости в подавляющем большинстве, шокируя несчастных хозяев, так и норовят то залить рис соевым соусом, то добавить в него масло, соль или еще какой-нибудь кетчуп. Японцы, конечно, люди воспитанные, в чужую тарелку стараются не заглядывать. И конечно, замечаний вам постараются не делать.
Особенно если вы здесь ненадолго. Но те, кто пробыл в Японии дольше недели, постепенно начинают чувствовать: чтото не так. Что белоснежный цвет вашей главной еды на самом деле не цвет как таковой, а чистота за отсутствием всякого цвета. Что именно отсутствие лишнего вкуса и есть настоящий вкус риса, который нельзя смешивать ни с чем. И что даже суси в соевый соус макать следует исключительно рыбой, но ни в коем случае не «пачкать» девственно чистый рис никакими добавками.
В языке
Для изучающих японский язык пустота, с которой приходится работать, выражается в двух важных особенностях. Во-первых, как ни странно это звучит, в японском нет будущего. Ведь никто не знает, что его ждет впереди. Чего бы ты ни ожидал от завтрашнего дня, что бы ни планировал на год вперед – все может пойти прахом из-за очередного цунами, землетрясения или тайфуна. Поэтому для обозначения всего, что еще только может случиться (а может и нет), есть парочка простеньких глагольных суффиксов, которые переводятся как «наверное».
Вот и сравним.
Английский: «Завтра я волеизъявляю смотреть этот фильм» (I will watch this movie tomorrow).
Русский: «Завтра я буду («разбужу себя так, чтобы») смотреть этот фильм».
Японский: «Завтра я смотрю этот фильм, наверное».
И ведь что интересно – именно при такой организации отсутствия гарантированного будущего именно японцев ценят по всему миру как надежнейших бизнес-партнеров. Которые стараются выполнять свои обещания даже ценой карьеры, а то и жизни.
И хотя, по мнению многих западных аналитиков, Япония все еще остается по многим параметрам закрытой от остального мира и весьма консервативной страной, во всем, что касается социальных гарантий, просчитывания банковских, юридических, медицинских, производственных и прочих житейских рисков, а также предупреждения технологических катастроф, именно японское общество пока впереди планеты всей. По моим ощущениям – лет на пятнадцать, не меньше.
Второй «пустотный» эффект их языка: в вежливой японской речи стараются обходиться без местоимений. Воспитанные японцы стараются не просто не «якать» или не «тыкать», но даже и не «выкать». То есть, конечно, все эти местоимения у них есть, все в порядке. И если очень нужно, они могут сказать «я», «ты» или «вы» тремя-четырьмя, а то и пятью разными способами. Но стараются этого не делать. И в этом им помогает трехмерная японская грамматика. Поскольку к японским глаголам можно привинчивать «хвостики», указывающие направление движения от говорящего к слушающему и обратно не только по горизонтали, но и по вертикали. Благодаря чему местоимения можно вообще никак не употреблять.
– Пожалуйста, забирайте это к себе наверх! – дарит тебе зажигалку в баре случайный японский паренек.
– Нам два пива сюда вниз, пожалуйста! – просишь бармена, стоя на приступочке сантиметров на двадцать выше него.
– Присаживайтесь, – приветливо кивает он. – Сейчас вам официантка сбоку поднесет...
Так, наверное, мыслят рыбы. Или птицы? В общем, те, у кого в сознании еще осталось вертикальное измерение мира. А также благоговейное отношение к личному пространству. А еще точнее, к месту для жизни духов природы – как в окружающих, так и в самих себе.
В жизни после смерти
Любители японского кино и комиксов манга подтвердят, как страстно эта нация предана сочинительству всевозможных «ужастиков» – историй о привидениях, хорроров, телепередач о загробном мире и тому подобной оккультно-мистической жвачке для впечатлительного обывателя. Но если окинуть мысленным взором галерею их чудовищ и призраков, можно заметить одну любопытную деталь: среди традиционных японских «пугалок» нет такого персонажа, как зомби. То есть сегодня, под влиянием Голливуда, иногда появляются и они. Но в классическом фольклоре таких креатур, как «живой мертвец», вы практически не найдете. Неупокоенные души, злые духи, оборотни, привидения, демоны, оживающие предметы и так далее – сколько угодно. А зомби – нет. И вот почему.
Примерно до VIII века японцы хоронили умерших либо в земле (как правило, в сидячей позе), либо так называемым «воздушным» способом: просто оставляли своих покойников в лесу или на скале, чтобы тех склевали птицы и обглодали дикие звери и таким образом они бы вернулись обратно в природу (сегодня похожие традиции сохранились разве только в некоторых штатах Индии).
Однако с развитием буддизма начала широко применяться кремация. Поскольку в буддизме тело покойника считается нечистым, оно должно быть предано огню. Проповедники стали активно исправлять «варварские» способы обращения с трупами: они собирали по горам и лесам останки, лежавшие под открытым небом, сжигали их и проводили поминальные обряды. И постепенно в Японии «воздушное» захоронение было почти полностью вытеснено, а практика предания земле без предварительной кремации, хотя и сохранялась кое-где до начала ХХ века, была фактически упразднена по завершении Второй мировой войны.
В их могилах нет покойников, вот в чем дело. Есть только урны с прахом усопших, которые ставят в семейные склепики из мрамора или другого камня. И потому атмосфера на их кладбищах совсем не такая давящая, как у нас. Ты стоишь перед надгробием и думаешь о самом усопшем, а не о том, что творится с его телом под землей. Ведь все бренное, что от него осталось, уже очистил и забрал на тот свет огонь. А там, в склепе, осталась лишь его личная, неповторимая пустота.
Ибо есть только тот свет и этот. И – Ничего посередине.
|
|
|
|
|
<< Первая < Предыдущая 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 Следующая > Последняя >>
|
|
Страница 12 из 270 |
|
