Пожалуй, нет ничего более конкретного, чем крепкое удержание рукой (или руками) какого-либо предмета (объекта). Однако, для того, чтобы этот процесс был действительно конкретным, вы должны осуществлять удержание посредством вашей «хара» (hara).

Нет ничего более конкретного, чем крепкое удержание рукой какого-либо предмета , как объекта. Однако, для того, чтобы этот процесс был действительно конкретным, вы должны осуществлять удержание посредством вашей «хара».
Процесс «удержания» предмета рукой содержит два различных аспекта.

Во-первых, определенно существует намерение обладать данным предметом, сделать его своей собственностью, доминировать над ним, подобно тому, как выражение «схватить что-либо» ясно демонстрирует свою смысловую направленность.

Во-вторых, возникает естественная реакция «удержания» на угрозу возможного освобождения предмета от захвата. В этом случае, чем плотнее ваш захват, тем яснее идея, что предмет, удерживаемый в руке, является чем-то чужим, не принадлежащим вам.

Следовательно, рука или, проще говоря, тело предназначено для осуществления контакта с другим «объектом», принципиально чуждым самому себе.

Объектификация неизбежна. При этом идентификация никогда не происходит. Идентификация возникает только на эмоциональном уровне. Однако такой вид идентификации ценен лишь в поэзии, музыке, сентиментальных воспоминаниях. В мире действия это табу.

То, о чем я только что сказал, может быть более ясно применимо в отношении взгляда и сознания. Глаза «захватывают» предмет, на который смотрят, не только как объект, а как что-либо, находящееся всегда на определенной дистанции. Весь процесс состоит в отрицании первоначально обманчивой идентификации объекта и постепенной уточняющей дифференциации.

То же самое мы можем сказать о сознании. Человек, который способен мыслить, знает определенно, что он думает о чем-либо. Однако мысль обретает ясную форму лишь когда она объектифицируется. Пока ее объектификация или концептуализация остается неопределенной или неоформившейся, другими словами, пока мысль еще не стала достаточно ясной и отчетливой, процесс обдумывания не считается завершенным и разум не должен прекращать поиск более точных концепций.

С другой стороны, субъект, который мыслит, никогда не проявит себя, никогда не покажет свое лицо, даже самому себе, потому что, как только он это сделает, он тут же будет объектифицирован, прекратит быть субъектом «мышления», чье существование мы не можем прямо и непосредственно доказать, несмотря на утверждение Декарта. Мы можем знать ясно и определенно только то, что это исключительно объект его «мышления», его продукт, след его движения.

Тело, взгляд и сознание «схватывают» то «другое», причем каждый по-своему, но всегда как «объект». Все они, без исключения, действуют как «субъект» по отношению к «объекту», чуждому самому себе.

В отличие от вышесказанного, «хара» устанавливает связь с «другим» посредством ее собственной идентификации. «Хара» не действует по-другому. Только благодаря идентификации она может схватить «другое», воспринимать его существование. Пока идентификация не произошла, «другое» для «хара» не существует. Однако, как это не парадоксально может показаться, «другое», идентифицированное вашей «хара», является одновременно ясно обнаруженным и распознанным. Такая простота действия «хара» весьма отличается от туманного эмоционального действия идентификации.И реальная интеграция или унификация могут быть достигнуты этой специфической способностью «хара».

Одно из самых конкретных действий, таких как удержание предмета вашей рукой, обеспечивается, на самом деле, такой абстрактной сущностью, называемой «хара». Считается, что «хара» расположена в животе, тем не менее, это не орган, не часть тела. С анатомической точки зрения существование «хара» призрачно. Но в нашем действии, с нашей позиции существования и образа жизни «хара» не только реальна, но и жизненно важна и неотъемлема.

Посредством «хара» - ядром нашего бытия - мы действительно способны существовать, сидеть, стоять, позиционировать себя в жизненном пространстве. Мы можем объединяться со своей собственной вселенной, не боясь дезинтеграционных процессов. Кроме того, как я только что сказал, посредством «хара» мы можем установить реальную, невозможную в иных условиях, связь с «другим» объектом.

«Хара», хоть и связанная прочно с телом, но не являющаяся его частью, не может «схватить» другой объект скелетно-мышечной структурой, подобно рукам. Вместо этого, «хара» объединяется с другим объектом, проникая в него, «впитывая» его сущность.
Следовательно, «хара» может «схватить» другой объект, действуя через его захват руками, полностью меняя при этом ситуацию. Однако, в отличие от взгляда и сознания, «хара» не фиксирует другой объект, не останавливает его, не воспринимает его чем-то статичным. Наоборот, «хара» схватывает объект в его свободном колебании, непрерывном движении и вибрации, потому что «хара», сама по себе, является динамичной и живой.

В отличие от руки и взгляда, но подобно сознанию, «хара» способна ликвидировать (игнорировать) дистанцию и независимо от нее немедленно устанавливать непосредственную связь с «другим» объектом.

«Хара», скрытая в глубине живота, имеет также другое название - кикайтандэн, что означает «море Ки, сокрытое в животе». Его пульсация, дыхание и взаимодействие с окружающим пространством, одушевленными и неодушевленными объектами составляют нашу жизнь во всех ее многочисленных проявлениях.

По моему мнению, одним из самых привлекательных и интересных аспектов айкидо является тот факт, что мы можем лично, всесторонне, конкретно и тщательно экспериментировать, осознавать и развивать эту, на первый взгляд, абсолютно иррациональную и фантастическую идею, используя собственное тело и те «другие» объекты, которые активно действуют в реальном, живом, не только геометрическом пространстве, бесконечно повторяя наши исследования, непрерывно их корректируя, с каждым разом глубже и утонченнее.

© Ясунари Китаура 2006

Пример использования хара Сёдзи Чуджо 

Пример использования хара Нобуюки Ватанабэ

Пример использования хара Михаил Рябко

3 июля – день победы князя Святослава над Хазарским каганатом. Выдающиеся отечественные историки Б.А. Рыбаков, Л.Н. Гумилев, М.И. Артамонов указывали на грандиозность победы Руси над Хазарским каганатом, как на наиболее значимое событие русской и мировой истории. Хазары были не только первым серьезным врагом нашего тогда совсем молодого государства, но и в лице правящей иудейской верхушки оказывали немалое влияние на средневековую Европу в финансовом отношении. В официально утвержденном списке дней воинской славы России не упомянута победа Руси над могущественным Хазарским каганатом, однако в России празднуют неделю "Памяти жертв Холокоста".

Первоначально чисто военное государство, Хазария после захвата власти иудеями, начала быстро превращаться в паразитарную страну, черпавшую свои огромные доходы из посреднической торговли, сбора дани с покоренных народов и проезжающих через хазарскую территорию купцов (все важнейшие торговые пути из Азии в Европу пролегали в этом регионе). Не брезговали хазары и грабительскими набегами на своих соседей, что давало каганату большое количество рабов, продаваемых на невольничьих рынках по всему миру.

В качестве военной силы хазары пользовались услугами многочисленного наемного мусульманского войска. Эта "гвардия" действовала и во внешних войнах, и в качестве карательной силы внутри страны.

В то время киевляне не имели собственной государственности, были зависимы от Хазарского каганата и вынуждены были платить ему дань. 

Историк Гумилев отмечает: "Иудаизм — это культ народа, "избранного Яхве", и потому редкие новообращенные считались "проказой Израиля". Иудаизм приняла лишь верхушка хазарской знати".

Около 960 года хазарский бек Иосиф в письме к сановнику Кордовского халифата Хасдаю ибн Шафруту отметил, что ведёт с русами «упорную войну», не пуская их в море и по суше к Дербенту, иначе они, по его словам, могли бы завоевать все исламские земли до Багдада. В предшествующее столетие русы постепенно переподчинили себе почти все восточнославянские объединения, ранее являвшиеся хазарскими данниками. В Хазарии находились и другие ключевые цели экспансии русов: Керченский пролив и Подонье. Эти обстоятельства сделали неизбежным открытое столкновение между двумя странами.

Памятник князю Святославу под Белгородом установлен несмотря на ярое противодействие Федерации еврейских общин России (ФЕОР) и Евроазиатского еврейского конгресса (ЕАЕК).

Историческая роль разгрома паразитарного государства принадлежит князю Святославу Игоревичу — одному из величайших полководцев Древней Руси.Основной поход против каганата в 968/969 годах был продуман безукоризненно. Протяженность похода — около 6000 км. На его осуществление потребовалось около двух лет.

Подробнее по ссылке. 

Татьяна Грачёва - российский политолог, доцент, заведующая кафедрой русского и иностранных языков Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил РФ, писатель, публицист, кандидат педагогических наук. К пробуждению нашей национальной памяти, памяти русской души, нашей веры в Бога горячо взывает книга Татьяны Грачевой «Память русской души»:

«…И память русской души хранит этот дух Победы, который пылал в сердцах наших предков, совершивших великие подвиги и с Богом в сердце вставших на смертный бой за Веру, Царя и Отечество. Поэтому война на Руси всегда считалась священной, а память войны стала неотъемлемой частью памяти русской души.»

Победа за нами была и есть, и будет!